Жилье и транспорт

Одним из ключевых вопросов является судьба единственного жилья должника: по закону оно имеет иммунитет от включения в конкурсную массу и обращения взыскания. Но не всегда понятно, что можно считать таким жильем. Так, апартаменты формально не относятся к жилым помещениям, но пункт 18 позволяет дать им защиту, так как «реализация конституционного права гражданина на жилище» не зависит от того, жилой это фонд или нежилой. Главное, чтобы помещение фактически использовалось должником для проживания и имело признаки жилья, закрепил ВС.

Вместе с тем не получает полной защиты от кредиторов единственное «роскошное жилье» — недвижимость, площадь которой значительно превышает социальные нормативы. Причем это не единственный критерий. В пункте 22 обзора говорится, что также следует учитывать место расположения, конструктивные особенности, техническое оснащение и даже художественное оформление объекта. В качестве примера приводится квартира в элитном жилом комплексе в престижном районе города.

Что касается транспортных средств, по общему правилу они не имеют иммунитета и реализуются на банкротных торгах. Однако в пункте 38 обзора уточняется, когда суд может сделать исключение.

ВС призвал учитывать, обеспечивает ли автомобиль «надлежащий уровень жизни должника и лиц, находящихся у него на иждивении».

Так, должнику с четырьмя несовершеннолетними детьми оставили единственную машину, на которой детей отвозили в школы, детские сады и спортивные секции. Помимо этого учитывались также небольшая стоимость автомобиля, удаленность места жительства от остановок общественного транспорта и состояние здоровья гражданина.

Семья и бизнес

Не обошел стороной ВС и долги супругов. В пункте 44 обзора сказано, что кредит, «полученный и израсходованный на нужды семьи», признается общим обязательством супругов. Так, если приобретенная на кредитные деньги недвижимость записана только на одного из супругов, второй «также является полноправным собственником имущества, на которое распространяется режим общей совместной собственности», закрепил президиум.

Но есть случаи, когда долги возникли из-за предпринимательской деятельности одного из супругов, например при поручительстве руководителя или владельца по кредиту своей компании. В тяжбах вокруг таких задолженностей применяется противоположный подход: такой долг считается личным, и здесь перед кредиторами отвечает непосредственно должник по обязательству, говорится в пункте 46. Таким образом, ключевой фактор заключается в «использовании заемных денежных средств на общие семейные нужды».

431 942 гражданина прошли через судебную процедуру банкротства в 2024 году, по данным ЕФРСБ

Бывает и так, что долги бизнеса перекладываются на физлиц без возможности списать их через прохождение процедуры банкротства. Речь идет о привлечении гражданина к субсидиарной ответственности по долгам контролируемой им компании и возмещении убытков, причиненных юрлицу (п. 6 ст. 213.28 закона о банкротстве) — эти долги считаются «несмываемыми».

Между тем в пункте 58 обзора ВС делает послабления, разрешая освободить от обязательств тех должников, в чьих действиях отсутствовали «умысел или грубая неосторожность», под условием, что поведение такого гражданина во время процедуры банкротства было добросовестным. В частности, если гражданин одобрил сделку, которая впоследствии принесла убытки компании, однако он сам не был бенефициаром бизнеса и выгоды от соглашения не получал, а сделку одобрил лишь исходя из принятой в компании «модели корпоративного управления».

Баланс интересов

Помимо этого опрошенные "Ъ” эксперты выделили еще несколько важных для практики позиций ВС. Юрист «Гуричев, Малинин и партнеры» Дмитрий Чикунов отмечает пункт 39 обзора, в котором говорится, что задолженность по кредиту, заключенному «от имени должника в результате неправомерных действий» (в том числе мошенничества), не включается в реестр требований кредиторов. «Это защищает граждан от неправомерной нагрузки долгами, возникшими вследствие преступных действий третьих лиц»,— отмечает господин Чикунов.

Мария Творогова и партнер Orchards Азат Ахметов обращают внимание на то, что ВС позволяет исключить из конкурсной массы деньги для оплаты должником юридических услуг «в размере среднестатистических расходов». Впрочем, объем средств на юруслуги остается под вопросом и есть риск, что суды будут выделять на это минимальную сумму по аналогии с возмещением судебных расходов, указывает господин Ахметов.

ВС также напомнил, что неразумное поведение должника, в отличие от недобросовестности, не препятствует освобождению от долгов по завершении банкротства, добавляет Азат Ахметов.

Однако в списании долгов будет отказано, если гражданин, к примеру, «не представлял значимые сведения или предоставлял заведомо ложные сведения о своем финансовом положении», брал обязательства без намерения их исполнять, уточняет управляющий партнер Legal Eagles Армен Серобян. В частности, продолжает юрист, о недобросовестности должника может свидетельствовать «невнесение периодических платежей или неразумное увольнение с работы с непринятием мер по дальнейшему трудоустройству», а также ведение «роскошного образа жизни», несмотря на долги.

Партнер КА «Юков и партнеры» Светлана Тарнопольская отмечает, что ВС позволяет прекратить дело о несостоятельности даже при наличии формальных признаков банкротства, если гражданин докажет, что у него появилась возможность в ближайшее время погасить долг. Например, если должник, просрочивший платежи более чем на три месяца, потерял работу, но теперь снова трудоустроен и его зарплата позволяет «в течение непродолжительного времени» выплатить кредит.

В целом, заключает господин Серобян, разъяснения ВС ориентируют нижестоящие суды соблюдать баланс интересов, не допуская, с одной стороны, необоснованного освобождения гражданина от расчетов с кредиторами, а с другой — слишком прокредиторскую модель банкротства.